Жил-был парень, которого звали Артём. С детства он был не таким, как все. Его тело иногда будто жило своей жизнью: внезапно вздрагивало плечо, дергалась щека, вырывались странные звуки — короткие, резкие, похожие на лай или покашливание. В школе это стало его клеймом. Одноклассники смеялись, учителя раздражались, думая, что он привлекает к себе внимание. Артём замыкался, старался подавить эти порывы, отчего только становилось хуже — напряжение копилось и вырывалось с новой силой.
Диагноз «синдром Туретта» поставили только в подростковом возрасте. Это не было облегчением. Скорее, появилось название для его «особенности», но жить от этого легче не стало. Казалось, эти тики — клетка, из которой не вырваться. Он избегал людных мест, боялся новых знакомств, думал, что никогда не сможет нормально работать или создать семью.
Перелом наступил случайно. Однажды в парке он увидел, как маленький мальчик, заливаясь слезами, искал маму. Артём подошел помочь. От волнения его тики усилились. Но ребенок, вместо того чтобы испугаться, сквозь слезы уставился на него и спросил: «Дядя, а ты что, робот?» Эта детская непосредственность растрогала Артёма. Он улыбнулся и ответил: «Что-то вроде того». Они быстро нашли маму малыша, а та, вместо смущения, искренне поблагодарила его.
Этот маленький эпизод что-то перевернул внутри. Артём понял: чтобы другие перестали видеть в нем лишь странные движения, ему нужно самому перестать стыдиться их. Он начал медленно, шаг за шагом, выходить из тени. Нашел в интернете сообщество людей с похожей особенностью. Узнал, что среди «туреттиков» есть художники, музыканты, программисты. Он всегда любил рисовать и решил попробовать перенести на бумагу тот внутренний мир, который раньше скрывал. Его рисунки были полны движения и неожиданных линий — как будто сама его неугомонная энергия находила выход в творчестве.
Сейчас Артёму двадцать пять. Он ведет блог, где простыми словами рассказывает о жизни с синдромом Туретта. Иногда прямо во время эфира у него случаются вокальные тики. Он не извиняется, а просто делает паузу и продолжает говорить. Его история — не о победе над болезнью. Его синдром никуда не делся. Это история о том, как можно договориться с собой, принять то, что нельзя изменить, и найти в этом свою силу. Его тики — часть его, как цвет глаз или тембр голоса. И он научился с ними жить, а не бороться. Порой кажется, что именно эта внутренняя борьба и принятие сделали его более чутким и понимающим человеком. Он нашел свой путь, и теперь его странности — не барьер, а просто особенность, с которой можно идти дальше.
